Рок-кабаре Алексея Дидурова: время заката

Записки участника Рок-кабаре Алексея Дидурова  периода 2003-2006 г.

Алексей Дидуров

 

 

 

 

 

 

 

 

 

— … блядь! – с паузой отозвался мой друг, музыкант и поэт, услышав печальное известие. Растерянность, удивление, невозможность поверить в случившееся, осознать и много еще самых разнообразных чувств соединилось в одном сорвавшемся слове. Реакция несколько абсурдная и вместе с тем очень органичная. Пожалуй, более органичной реакции на известие – «Алексей Дидуров умер» – я ни от кого не услышал.

Алексей Дидуров и ситуация абсурда вообще всегда были тесно связаны. Абсурд не как абсолютная бессмыслица, а как фантастическое столкновение, переплетение противоположных, порой казалось бы взаимоисключающих обстоятельств, черт, ситуаций. Несомненный поэтический талант, рано проявивший себя и, что особенно важно, — рано замеченный признанными величинами в русской поэзии и почти полная – в масштабах страны – неизвестность на исходе жизни. Огромное количество друзей, знакомых, приятелей и абсолютное одиночество, из которого не докричаться. Здоровый образ жизни с регулярными пробежками в парк, игрой в футбол с дворовыми мальчишками и такой ранний уход – всего-то в 58 лет. Собрались на день рождения одного из поэтов в музее Булгакова, песни попеть, поздравить, оказалось — день смерти Дидурова.. Похороны спустя месяц после кончины… Поминки в ресторане «Зер Гут»… Абсурд.

Месяц спустя, сидя за столиком фастфудного ресторанчика, что напротив памятника Владимиру Маяковскому, и словно из аквариума наблюдая течение московской жизни за стеклом – как катятся по Тверской потоки машин, как спешат по делам муравьиные вереницы пешеходов, и в целом – всю эту суету и милое сердцу москвича мельтешение, я попытался сопоставить все видимое и ощущаемое с тем фактом, что Алексея Дидурова нет. Выселенный вскоре с теплого местечка у окна на Тверскую настойчивым вниманием новых поклонников фастфуда с подносами, я отправился восвояси с ощущением, что Москва без Дидурова и – ‘уже — моя собственная жизнь без этого загадочного человека – это как минимум странно. Из этой мысли-ощущения как из магического ларца и появились эти записки об Алексее Дидурове и его любимом детище – литературном рок-кабаре периода февраль 2003 – май 2006.

Предисловие

К Алексею Дидурову я относился с безусловным уважением и огромным интересом. Рискну утверждать, что наши отношения были обоюдно уважительными. Но дружескими, доверительными – нет, не были. Я никогда не приносил ему стихов, чтобы узнать мнение мэтра, каковым он, безусловно, являлся, не просил послушать тет-а-тет новую песенку, прежде чем предложить ее вниманию публики, он, хвала Господу, никогда не объявлял меня гением. Мы почти не беседовали — между нами всегда была определенная дистанция – и человеческая, и, с позволения сказать, художническая (отчасти это объясняется тем как исторически непросто складывались наши отношения, о чем  будет немного сказано дальше, но были и принципиальные несовпадения).

Сии записки не есть результат серьезного литературоведческого исследования жизни и творчества поэта, а тем более не есть его биография. Все, о чем узнает читатель дальше – результат наблюдений за жизнью литературного рок-кабаре Алексея Дидурова, коего автору сиих записок случилось быть участником с 2003-го года по 2006 год, т.е. до момента смерти его создателя и руководителя (рок-кабаре на удивление многих и сейчас продолжает жить, но уже в несколько ином качестве, что неизбежно).

И все-таки, несмотря на отсутствие литературоведческой составляющей и некоторую бессистемность изложения, простительную, надеюсь, для жанра записок, я надеюсь, что частичку живого А.А.Д. читатель почувствует. И может быть откроет стихи Алексея Дидурова, или достанет книгу его прозы, или найдет и послушает его песни. Тогда можно будет сказать, что цель записок достигнута.

Троицкий, Дидуров, Федорова, Кибиров
Троицкий, Дидуров, Федорова, Кибиров

Впервые

Фамилию «Дидуров» я впервые услышал от одного знакомого рок-музыканта в телефонном разговоре, который случился, если я ничего не путаю, в 1995 г.. «Есть такой человек – Дидуров, — сказал знакомый музыкант. — У него своя тусовка, которая кочует по Москве с места на место, но собирается регулярно – каждое воскресенье». И сообщил телефон. Я собрался с духом и однажды позвонил. Мужской голос на другом конце провода довольно сухо сказал мне что-то вроде «приезжай с гитаркой, посмотрим» и сообщил адрес.

В назначенный день и час я пришел на Большую Пироговскую, где в то время проживало рок-кабаре (тогда я еще не знал этого странного словосочетания). Если подвести итог той давней нашей неровной беседе, Алексей Дидуров сказал, что выступать мне рановато, и приглашал походить в рок-кабаре, посмотреть как «ребята работают на сцене» (его слова). Я отказался. Я был уставший и расстроенный – школьными оценками, поставленными мне сидящим передо мной человеком, которого я воспринимал как руководителя некой неформальной тусовки и только, его манерой держаться, которая показалась мне заносчивой, его поучительным тоном. Отягощающим обстоятельством было то, что за моими плечами на тот момент уже были годы и годы творческого затворничества, множество кассет с песенками, записанными на магнитофоне «Весна-205», блокноты и тетрадки, исписанные стихами и прозой. И долгое одиночество, к которому, я возможно даже привык, освоился. Я приехал за помощью, мне предложили помощь, я от нее отказался. Помню, Алексей Алексеевич после моего решительного «нет» как-то переменился в лице и поспешил пригласить ожидающую пару со стихами, давая понять, что аудиенция окончена.

Теперь, спустя много лет, я понимаю, в чем была системная ошибка многих и многих встречавшихся с Алексеем Дидуровым: все видели перед собой человека, говорящего в лицо малоприятные для авторского самолюбия вещи, и мало кто видел Поэта, имеющего на то некоторое – как минимум — право.

Спустя много лет, в феврале 2003-го благодаря уникальному стечению обстоятельств (многие предпочитают слово «судьба») я оказался в рок-кабаре в качестве автора-исполнителя, допущенного к микрофону. Помню, послушав страстные монологи Алексея Дидурова, я вышел в коридор Еврейского культурного центра, где в ту пору проводилось рок-кабаре, и в нетерпении раскрыл книжку его стихов. На специальном столике в коридоре всегда были разложены стихи, кассеты поэтов, музыкантов. Мне захотелось немедленно убедиться в том, что этот человек имеет право говорить так ярко, образно, мощно. Говоря попросту — я все еще не знал кто такой Дидуров и опасался стать жертвой краснобая – такие случаи бывают. Открыл первое стихотворение, второе, третье… и вернулся в зал. Я не помню, что это были за стихи, но помню свое чувство изумления перед точностью, четкостью, чувственностью, образностью, одним словом —  мастерством стиха. И еще помню, что именно тогда, прочитав несколько стихотворений А.А.Д. в коридоре ЕКЦ, я окончательно решил, что буду приходить на его литературное рок-кабаре.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров, Юрий Шевчук и…

Судьба Поэта

Алексей Дидуров был великолепнейшим, грандиозным оратором. Порой казалось, что его страстное, исполненное какой-то первобытной силы Слово может подвигнуть с места горы, обратить в новую веру целые народы. К несчастью или к счастью, но ни того, ни другого произойти не могло – зала Еврейского культурного центра на Большой Никитской, где проходило рок-кабаре с 2003 по начало 2006 года, не вмещала и пятидесяти человек, а частенько была и вовсе полупустой. Публика, как правило, слушала внимательно, но по-разному – впервые оказавшиеся на этом магическом действе слушали несколько ошалело, завсегдатаи – чуть утомленно, даже снисходительно, порой улыбаясь и переглядываясь между собой как будто с неким пониманием происходящего, но в сущности ни те, ни другие не понимали что происходит.

Меня же всегда поражала и страшно напрягала эта несообразность, несопоставимость неимоверной силы удара и практического отсутствия точки его приложения. Именно поражала и напрягала, а ни в коем случае не смешила (если и возникала порой ирония – то единственно как средство самозащиты от огромной и как мне порой ощущалось – разрушительной энергии). Моментами же мне казалось, что маленький человек у микрофона, заряженный энергией как шаровая молния, на какую бы тему ни говорил, кричит одно непрерывное, страстное «по-мо-ги-те!»,  «да по-мо-ги-те же, … вашу мать!», но никто этого потаенного крика не слышал, а даже если и ощущали что-то такое, то не знали что с этим делать. А живой человек у микрофона продолжал любить и ненавидеть, смешить и раздражать, клеймить и каяться…

Порой отчаяние обнажалось, всплывало на поверхность как подводная мина, страшная, невзорвавшаяся: «Если бы вы знали, сколько во мне пропало, прогоркло из-за вас! — вдруг гневно и горько бросал он в притихшую аудиторию. – Сколько стихов осталось ненаписанными, сколько романов не созданными!». И было очевидно, что это — наболевшее. Или вдруг, печально и тихо: «Я тоже когда-то был юн… И у меня впереди были целые вечности…».

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

Откуда у Алексея Алексеевича была такая невысказанность и такая потребность высказать все, до последней капли, хотя бы и почти в пустоту?

Смею утверждать, что для Алексея Дидурова, как для каждого сознающего свой Талант поэта, широкая известность и общее признание были чрезвычайно важными вещами. И дело не столько в лавровом венке, которым тебя увенчают, и ты будешь победно сиять с экранов телевизоров. Намного важнее понимание того, что ты – услышан, читаем, что если и не каждое твое слово или работа, но многое из созданного регулярно публикуется, замечается читателями, критиками, становится предметом широкого общественного обсуждения. Да, появляются издержки в виде обилия пустых и ненужных знакомств, встреч, на которые напрасно тратится драгоценное время поэта, но в конце концов это обязательные издержки известности и даже щекочет тщеславие, в котором Алексей Алексеевич открыто признавался («Я очень тщеславен» не раз и не два подчеркивал он в своих речах). Поэт получает главное – общественное внимание, свое Слово он ощущает востребованным, нужным, что сильно облегчает трудное его существование.

Вот этого самого – Большой Славы и Перманентного Успеха у Алексея Дидурова не было. Талант, достойный широкого признания, был, а широкого признания – не было. И я думаю, что один из внутренних надрывов Поэта был именно из-за этой великой несправедливости. Ведь он уже столько сказал им! И столько еще может сказать! А они ничего не слышат, не читают… Или почти ничего (как тут не вспомнить Писателя: «Они ничего не желают знать. Они только… жрут!»).

Переживать это, думается, было тем более сложно, что большие перспективы Алексею Дидурову открывались еще в юности. Он мог и должен был стать не просто известным, а одним из известнейших поэтов Союза. Чуть ли не в пятнадцать лет Алексей стал корреспондентом «Комсомолки», как поэт был ценим Булатом Окуджавой и многими другими признанными и состоявшимися поэтами и писателями (и, что очень важно — широко известными людьми). Но – что-то не сложилось. Бывает. А ведь Алексей Дидуров всю жизнь много и качественно («качество» — одно из любимых его слов) работал — писал стихи, прозу, даже создал рок-группу «Искусственные дети». На его стихи исполняли песни известные эстрадные исполнители. Он написал замечательный гимн выпускников школы, самый лиричный из всех гимнов на свете, который услышала, запомнила и до сих пор поет вся страна («Когда уйдем со школьного двора»). Песня фактически стала народной, потому что мало кто знает автора. И еще наверняка много чего важного и интересного сделал Алексей Дидуров, о чем я просто не знаю. А что в результате? Полупустой зал, в котором сидят девочки и мальчики, дяденьки и тетеньки разных возрастов, которые подчас благодарно слушают его, верят каждому слову, но большинство, увы, забудут, едва придут домой, и вспомнят в лучшем случае только в следующее воскресенье. Почему так получилось?

Алексей Дидуров. Юлий Ким
Алексей Дидуров. Юлий Ким

Бескомпромиссность Алексея Дидурова известна каждому, кто хоть однажды сталкивался с ним. Если Дидурову нравилось, то, что делал в поэзии или шире — в Слове человек, он возносил его на небеса, сажал на престол и увенчивал лавром, не нравилось – низвергал в бездны, в выражениях не стеснялся и порой бывал жесток (возможно – оправданно). Наверное, эти качества действительно были серьезным препятствием на пути к прижизненной Славе, особенно – в достопамятное советское время, которое было весьма специфическим.

Свободное слово Поэта, его свободная мысль (здесь я употребляю слово «свобода» в художественном смысле, а не в политическом) во все времена и у всех народов претила и будет претить Власти и обывателям, советским же поэтам и писателям по понятным причинам приходилось особенно тяжело.

Вообще-то, изгоем очень легко стать в любом обществе – достаточно повести себя особо, «отдельно» от общей массы, а если еще начнешь регулярно высказывать свое нелицеприятное мнение о неприличном поведении соседа ему в лицо – будешь многократно бит, а в итоге точно окажешься в бочке на городской площади как когда-то бедняга-счастливец Диоген. Возможно, такой вот «бочкой на городской площади» и было для Алексея Дидурова его знаменитое в узких кругах литературное рок-кабаре – место, где он был у себя дома, мог высказывать любые мысли, общаться с тем кругом избранных, которых он сам избрал для общения.

И все-таки, как мне кажется, главная причина отсутствия прижизненного Успеха поэта Алексея Дидурова была в другом – то самое банальное «не сложилось» или просто «Не Судьба». Почему один замечательный поэт получает при жизни и Славу и Успех, а другой – нет? Я не уверен, что дело здесь только в таланте или, например, в склонности к компромиссам одного и бескомпромиссности другого. Иначе придется допустить, что такие мелкие в сущности обстоятельства как чье-то задетое самолюбие, мстительность и обидчивость могли серьезно вмешаться в Высший Замысел. Разве это возможно?

Хотелось бы, чтобы судьба стихов поэта Алексея Дидурова была куда более счастливой. Они глубоки и прозрачны, умны и предметны, чувственны и точны. Кто знает, может, в скором времени его стихи будут в обязательной школьной программе? Как песня «Когда уйдем со школьного двора».

 

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

Еще раз о высшем замысле и особенностях характера

 Если верить книжке одного известного рок-музыканта, то один из столпов отечественной эстрады (фамилии не так уж важны, а пожалуй что и не уместны) каждое свое утро начинает с того, что некоторое время диктует камердинеру (назовем это так, по старинке) по памяти кому надо послать цветы (день рождения и др.), кого поздравить со знаменательным событием, кому надо позвонить, справиться о здоровье и так далее. Что это – проявление человеческого внимания, заботы? Практичность, расчет? Не знаю. Возможно и то, и другое и еще что-то третье – например, проявление уникальных свойств памяти. Но думается мне почему-то, что именно по этой причине старейшина российской эстрадной сцены, представивший широкой публике свой исполнительский талант (безусловный, кстати говоря) лет пятьдесят назад, до сих пор востребован самыми различными кругами общественности, узнаваем и любим широкой публикой. Возможно, одна из необходимых составляющих успеха – желание и умение общаться. Порой с теми, кто тебе малоинтересен и даже малоприятен.

Алексей Дидуров этого не делал – не умел и не хотел. Хуже того — мог сказать – и, наверное, говорил влиятельным в литературных и прочих кругах людям резкости – без злого умысла, а просто в силу импульсивности своей страстной натуры.

Как у всех состоявшихся творцов от Слова у А.А.Д. буквально по всем вопросам было свое, особое мнение, которое к тому же часто отличалось категоричностью. Такие люди в глазах многих и многих как бы претендуют на исключительность положения. Кто ж такое потерпит?

Стать московской легендой

Несчастная, раздерганная, во многом несостоявшаяся, но безусловно настоящая жизнь Алексея Дидурова имеет все основания стать московской легендой, ибо Дидуров – вынужденно или сознательно – неважно — прожил свою жизнь в самых ее низах – до последнего времени играл с дворовыми мальчишками в футбол, с неизвестными музыкантами, поэтами и литераторами – в рок-кабаре, в его жизни был даже такой стремный период, довольно продолжительный, когда коренной москвич бомжевал и кормился за счет сданной стеклопосуды, о чем не раз с горечью рассказывал. Чем было литературное рок-кабаре Алексея Дидурова по сути? Попытка создать свою среду обитания, свой микрокосмос. И он необычайно сильно дорожил этим СВОИМ местом. Здесь уместно рассказать о таком эпизоде из жизни рок-кабаре.

Однажды Алексей Дидуров задумал реформу (подробнее об этом см. далее) и в числе прочего речь зашла о названии рок-кабаре – вернуть старое (когда-то, на заре рок-кабаре, оно называлось «Кардиограмма») или все-таки оставить «литературное рок-кабаре Алексея Дидурова». Самое странное началось, когда откуда-то возник вариант просто «литературное рок-кабаре», без приставки «Алексея Дидурова». По-моему никто всерьез к такому варианту и не относился, в силу само собой разумеющегося огромного авторитета Дидурова, да и вообще полной бессмысленности – все прекрасно осознавали значение А.А.Д. и снять его имя с виртуальной вывески рок-кабаре было бы как минимум глупо. Но я был поражен, как близко к сердцу принял Алексей Дидуров даже теоретическую возможность исключения своего имени. Когда соответствующий вопрос (о названии без упоминания Дидурова) был задан сидящим в зале, возникла некоторая неловкая пауза, вызванная, по всей видимости, именно незнанием публики как реагировать на подобные априори непроходимые и вообще ненужные предложения. Но надо было видеть в этот момент Дидурова. Он переменился в лице. Он сделал в тесном пространстве между первым рядом и зеркалами танцкласса несколько упругих, напряженных как у тигра в клетке шагов. Он смотрел в зал остро и напряженно. И вообще, похоже, был перетянут как готовая лопнуть первая струна. Казалось, это вопрос жизни и смерти. Возможно, так оно и было.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

Грозное дыхание Мира

Многим пришедшим в рок-кабаре слушателям Алексей Дидуров давал почувствовать грозное дыхание Мира. Там, наверху, текла обыкновеннейшая московская жизнь — тянулись по Большой Никитской пешеходы, катились по площади Восстания иномарки, шел дождь или светило солнышко, многоглазыми великанами разного роста и калибра застыли дома из камня и железа, глубоко под землей гудело метро поездами в темных гулких тоннелях, тихо плыли по небу облака… А в подвале ЕКЦ маленький человек у микрофона мощными мазками рисовал перед воображением сидящих перед ним обитателей Арбата и Пречистенки, Бирюлева и Капотни Картину Мира, Человеческой Истории во всей ее протяженности, почти невозможном по широте охвате и, увы, трагичности. Не в хронологическом, а в ассоциативном и замысловато-логическом порядке сменяли друг друга Времена Петра Первого, Александра Третьего, татаро-монгольского ига, Гражданской войны и многие другие времена и страны. Одна тема плавно и органично перетекала в другую — особенности английского языка, сделавшие его органичным для рок-музыки, специфика русского, история белого движения и красного террора, невероятная сложность взаимоотношений мужчины и женщины, превратности человеческих судеб, реалии современного русского шоу-бизнеса, нюансы социальной политики современного русского правительства и многое-многое другое. Список тем был просто неисчерпаемым. Непривычного к такому масштабу слушателя такой разброс кидал из жара в холод, из холода в жар. Поводом для фантастически искусных импровизаций по вопросам литературы, всемирной истории, музыки, поэзии могла стать строчка из прозвучавшей песни или стихотворения, неосторожное слово из зала или особенная реакция публики на прозвучавшее выступление.

Благодаря Дидурову сидящие в зале имели возможность почувствовать себя гражданами Мира, живущими на планете Земля, а не просто обитателями престижного Арбата или заштатного Бирюлева. И, возможно, это было одним из самых ценных качеств литературного рок-кабаре Алексея Дидурова. Не просто концерт, в котором один номер сменяет другой, а – как это ни дико прозвучит для такого маленького, затерянного в глубинах Москвы местечка как подвал Еврейского культурного центра – перфоманс почти мирового по широте охвата  масштаба. Алексею Дидурову это на самом деле удавалось – силой своего воображения, ораторского таланта, поэтической страсти и необыкновенной эрудиции. И, думается, что многие были благодарны ему за это.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

О правде Коли Флота и Толика Гросса

Алексей Дидуров, как известно, был плоть от плоти москвич. Рожденный в рабочем бараке, воспитанный без отца, прошедший через горнило хулиганских послевоенных московских дворов, натерпевшийся в детстве и юности голода, холода и вместе с тем влюбленный в благословенные времена и темные опасные дворы своего детства и своей юности. После прочтения автобиографической прозы Алексея Дидурова в его книге «Легенды и Мифы Древнего Совка», я был поражен небывалой колоритностью, мощью персонажей. Правда ли все это? Так ли уж они были фактурны и интересны — сапожник Горшков, Толик Гросс, Коля Флот, Индеец Понос, Слива Младший, Рыжая Светка — все эти дяди и тети, мальчишки и девчонки одного из рядовых московских дворов послевоенного времени? На этот вопрос хочется ответить аллегорией.

Вот ползет муравей с соломинкой, т.е. с огромным бревном на спине. Ему невероятно тяжело, но бревна он не бросает —  упорно тащит на строительство своего дома. Муравей совершает подвиг. Он – герой. А человек, гуляющий по лесу,  посмотрит на него с высоты своего роста и скажет: какой же ты, брат, герой? Соломинка твоя мала, легка и твоему муравейнику она – капля в океане. Да и сам ты мал, почти ничтожен. И вообще — таких как ты, брат муравей, в твоем муравейнике – тьма. Если я сейчас раздавлю тебя, никто в твоем доме этого и не заметит. И где правда? Выбирай сам, добрый читатель, а я лично на стороне муравья и не потому, что — мал и слаб, а потому что – по-настоящему велик и силен. А правда наблюдающего свысока – это правда неведомого злого божества. 

Чем было литературное рок-кабаре Алексея Дидурова при его жизни

Однажды, один из авторов-исполнителей обмолвился у микрофона рок-кабаре, что, мол, вот Алексей Алексеевич старается, продвигает своих музыкантов как может.. Ну что поделаешь, если у него это не очень хорошо получается. Это вызвало неожиданно гневную отповедь Алексея Дидурова. Создатель рок-кабаре сказал, что ни в одной энциклопедии не написано, что Дидуров – менеджер или продюсер. Поэт – да, литератор – да, историк – да, но не менеджер.

Этот пример показателен. Многие попадавшие в литературное рок-кабаре поэты, авторы-исполнители относились к этому месту изначально неправильно. Мы по своей эгоистической привычке считали, что это место, где можно «засветиться», продвинуться и т.д. И в сущности подсознательно ждали от Дидурова именно этого – некой формы менеджерства и продюсирования. А чем было литературное рок-кабаре Алексея Дидурова при его жизни на самом деле? Это объяснил сам Дидуров в одном из фильмов: литературное рок-кабаре – это место, где собираются литературно одаренные люди («Ничего ниже Литературы в рок-кабаре не бывает» — часто повторял Алексей Алексеевич) из тех, кого он любит, ценит и с кем ему приятно общаться. Вот и все. Уход из рок-кабаре не только не приветствовался, но и порицался. Конечно, прекрасно понимая природу творческого человека, Алексей Алексеевич устраивал для своих музыкантов радио- и телеэфиры, помогал в выпуске поэтических сборников. Кроме того он выпустил несколько сборных аудиоальбомов, на которых были представлены песни участников рок-кабаре, и несколько поэтических сборников («Солдаты русского рока», «Русский рок – новый срок» и другие). Но все это было скорее побочным эффектом, а никак не главным назначением литературного рок-кабаре Алексея Дидурова — места, где по замыслу создателя собираются одаренные люди, которые любят друг друга, помогают друг другу, которые образуют все вместе нечто вроде большой семьи.

Насколько Алексею Дидурову это удалось? Сложный вопрос. Не знаю. По-моему, это изначально было утопией в случае с такими эгоистичными натурами как творческие люди. И тем не менее:

— Кто для тебя был Дидуров? – спросил я одного поэта в тот самый день, когда Алексей Алексеевич умер (надо сказать, что этот поэт был очень ценим А.А.Д. и вместе с тем последние годы у них были очень сложные отношения).

— Батя. – коротко ответил поэт.

И надо сказать, этот поэт был далеко не единственным, для кого Дидуров значил так много. Таким образом, можно констатировать, что Алексею Дидурову, хотя бы отчасти, удалось невозможное.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

«Берегите себя!»

Заседания рок-кабаре Алексей Дидуров частенько завершал словами «Берегите себя!».

Праздники души

Один-два раза в год проводилось большое рок-кабаре. Как правило, это случалось в день рождения Алексея Дидурова (17 февраля) и еще по какому-нибудь значительному поводу – например, выход из печати его книги. Места проведения бывали разные. В 2003-м году это был, кажется, Дом кино на Васильевской, позже — большой зал Еврейского культурного центра, что на Б. Никитской. Большое рок-кабаре было праздником души для Алексея Алексеевича, да и для «дидуровцев». Народу приходило много, зал бывал полон, а сам Дидуров бывал радостно взволнован, благодушен и приветлив. В такие дни на рок-кабаре появлялись и люди известные, те, кого сейчас принято называть «медийными» личностями, которым Алексей Алексеевич был очень рад.

Любить и ненавидеть без дураков

Однажды (несколько лет назад) по какому-то ТВ-каналу прошел сюжет,  в котором Александр Ширвиндт обучал актерскому ремеслу студентов. Старый актер сидел, как обычно попыхивая трубкой, внимательно и заинтересованно наблюдал за тем, что ему показывали студенты на сцене и вдруг эмоционально заметил по поводу игры одного из учеников:

— Только не злость! Все, что угодно – гнев, ненависть, но только не злость! 

Я не запомнил, что именно изображал человек на сцене, и я, конечно же, не знаю, почему Актер сказал эту фразу – может быть, именно в данном эпизоде данного спектакля надо было изображать более сильные чувства. Однако, услышанное подтолкнуло меня к размышлениям о природе злости как таковой. Почему на сцене нельзя показывать злость? Чем не чувство, достойное для изображения актером, как и любое другое? Потом догадался. Злость – чувство по определению мелочное. Человек, испытывающий это чувство, мелок, малоинтересен. Соответственно, и актер, изображающий злость, по определению не может быть интересен зрителю. Другое дело – гнев, ненависть, любовь, страсть. Сие чувства сильные и благородные, на которые способны только по-настоящему сильные (а значит и интересные зрителю) натуры.

Я не припомню, чтобы Алексей Дидуров был зол и мелочен – в речах, поступках, хотя, как и у всякого человека, наверное, у него бывали минуты слабости. Зато я многократно наблюдал перед собой человека сильного, способного любить и ненавидеть без дураков.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

Поколения рок-кабаре или

одинокий человек с большим количеством друзей

Литературное рок-кабаре Алексея Дидурова, просуществовав под руководством своего основателя самое малое четверть века, приняло и пропустило через себя множество самого разнообразного народа, причем не только поэтов и музыкантов, но и просто почитателей Алексея Дидурова, его личностного и поэтического таланта и его литературно-музыкальных воскресений. У каждого из тех, кто посещал рок-кабаре хоть сколько-нибудь долго, был свой период увлечения им и, к великому огорчению Алексея Дидурова, который очень привязывался к людям, которых ценил, — как правило, свой период разочарования или просто отхода в сторону, в другую жизнь и другие заботы. Поскольку рок-кабаре Дидурова постоянно кочевало по Москве с одного места на другое, можно сказать, что у каждого было свое рок-кабаре – со своим любимым местом его обитания, своим кругом друзей, приятелей и просто знакомых лиц — завсегдатаев воскресных посиделок. И даже свой Дидуров, потому что Алексей Алексеевич менялся как любой живой человек. В силу этих, вполне естественных различий рок-кабаре разного периода его существования, поколения «дидуровцев» плохо понимают и плохо воспринимают друг друга.

На поминках Алексея Дидурова был своего рода момент истины. За большим поминальным столом в ресторане где-то возле м. Динамо собралось сотни полторы народа, большую часть которого я видел впервые, и все говорили об Алексее Алексеевиче Дидурове как о близком, почти родном человеке. При этом большинство видели друг друга впервые. А он до последнего времени находил время каждому позвонить, расспросить о делах и сказать слово доброе. Помнится, на праздновании дня рождения Алексея Дидурова в 2003 году, в Доме Кино, Олег Чилап, воспользовавшись тем, что Алексей Алексеевич, представив его публике, ушел со сцены за кулисы, сказал тихо в зал – «Ребята! Леша — очень одинокий человек. Он очень нуждается в заботе и любви». И это была абсолютная правда – при всем обилии знакомых, друзей, почитателей…

Период рок-кабаре 2003-2006-го тоже имел свое поколение. Много лиц видится, много имен помнится. Но не всех я знал по именам, особенно, если человек не выходил к микрофону. Помню, например, одного пожилого мужчину в очках, регулярно посещавшего ЕКЦ. Он сидел, как правило, на задних рядах, с газетой или журналом в руках и то ли читал, то ли слушал. На его лице всегда читалось некоторое скептическое выражение, а может мне только казалось. Этот человек, когда случилось несчастье, был на гражданской панихиде и вдруг обратился ко мне со следующими буквально словами: «Я так понимаю — жизнь старого человека все равно убивает. Сколько ни водись с молодыми, как не бегай…». 

Отношение к мату

Я ни разу не слышал, чтобы Алексей Дидуров использовал бранные слова в своей речи – ни в частной беседе, ни от микрофона рок-кабаре. Но использование мата в качестве художественного выразительного средства в литературе (и в песнях) он вполне допускал – и в своем творчестве, и в чужом. И когда к микрофону рок-кабаре выходили поэты или барды, использующие в текстах данное энергетически беспроигрышное выразительное средство воздействия на аудиторию, аргументировано выступал в защиту мата. А уж если кто-то демонстративно выходил из зала во время исполнения бранной песенки… Надо было видеть каким выразительным взглядом его провожал Алексей Алексеевич, и можно было быть уверенным, что когда выступление очередного брутального автора закончится, последует как всегда страстный спич в защиту мата с довольно-таки ядовитыми уколами в адрес не желающих его слушать.

С позицией Алексея Алексеевича нельзя было не согласиться – русская литература давно и вполне освоила мат. Другое дело, что мат, увы, настолько прочно и помимо нашей воли вошел в повседневную российскую жизнь,  что по-человечески очень хочется, чтобы литература, песня и кино обходились без него. Но это чисто человеческое, возможно даже мещанское желание сродни желанию бытового комфорта, не имеющее отношения к Литературе и Искусству, которому был верен Алексей Дидуров.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

День рождения Булгакова

Это был день рождения М.А. Булгакова, 15 мая, кажется, 2004 года (со временем очевидным становится такой фокус памяти – год события установить сложнее, чем дату). Литературное  рок-кабаре во главе с Алексеем Дидуровым пришло во двор дома на Большой Садовой, д. 10 с тем, чтобы провести вечер в Булгаковской квартире-музее и отметить тем самым день рождения Мастера. Но случилось непредвиденное – в музей-квартиру нас не пустили нынешние жильцы дома. Просто встали у подъезда пара добрых молодцев атлетического сложения и бабенка неопределенного возраста и отказались впустить в подъезд. Сначала с ними пытались договориться, что называется, по-доброму, потом вызвали милиционера – удивительно, но даже участковый не помог. Вот уж поистине булгаковская мистика: в первый раз я был свидетелем, как родная милиция уходит ни с чем. Жильцы стояли мертво. На Алексея Алексеевича смотреть было просто больно – настолько он был … не расстроен, а – убит всем происходящим.

Рок-кабаре все-таки состоялось — прямо во дворе, перед подъездом. Спичи Алексея Алексеевича в адрес мещан как наипервейших врагов Искусства были настолько выразительны и ядовиты, что физиономии крепких пареньков, продолжавших охранять подъезд и без особого труда догадавшихся кого оратор имеет ввиду, пошли пятнами и заиграли желваками. В общем, это было еще то зрелище — рок-кабаре Алексея Дидурова в день рождения М.А. Булгакова во дворе дома на Большой Садовой, дом 10 —  и грустное, и комичное, и торжественное одновременно.

Школа словесности Алексея Дидурова

Алексей Дидуров, пусть в разной степени, но безусловно влиял на творчество тех, кто становился постоянным участником его рок-кабаре. Степень влияния была различной. Кто-то просто перечеркнул свое прежнее творчество, кардинально переменился и начал писать по-новому, для кого-то это влияние не стало значительным, и фактически они продолжали идти своей дорогой. К последней категории – не гордясь и не утверждая, что это единственно правильно — отношу себя и я. Вместе с тем мне помнятся некоторые, очень меткие, болезненные в силу своей меткости и вместе с тем полезные как горькое лекарство реплики Алексея Дидурова в свой адрес. Например, однажды, защищаясь от упреков в присутствии неточных, отглагольных рифм, я сказал в свое оправдание, что не Мастер, чтобы и смысл передать, и рифму красивую и точную подыскать, чем-то приходится жертвовать – я жертвую красивой рифмой. Ответ Алексея Дидурова был молниеносный, как укол шпагой в исполнении умелого дуэлянта: «Ты не Мастер, потому что не хочешь им быть!». Замечу, что диалог этот состоялся на ходу, когда рок-кабаре уже закончилось, и Алексей Алексеевич собирал свой чемоданчик, чтобы уйти. А его мастерский укол пришелся мне в самое нутро, и время от времени я его вспоминаю, надеюсь, что с пользой для себя. Думаю, что подобного рода «мелких стычек» между основателем рок-кабаре и его подопечными было достаточно много. Собственно, наверно, именно в этом и состояла живая школа словесности Алексея Дидурова.

О гениях и гениальности

В определенном смысле каждый поэт, литератор, музыкант – единственный в своем роде, уникальный – гений, т.е. рождающий Нечто новое почти также естественно как женщина ребенка. Я здесь намеренно пишу — «поэт»,  «музыкант», а не «настоящий поэт» и «настоящий музыкант», потому как если поэт/музыкант ненастоящий, то это уже вовсе не поэт и не музыкант, а не знамо кто.

В рок-кабаре попадали большей частью действительно талантливые люди. Возможно, есть и гении. Алексей Алексеевич, как всякий любящий отец, любил подчеркивать исключительную одаренность своих детей – поэтов и музыкантов рок-кабаре – «людей, о коих не сужу, затем что к ним принадлежу». Вместе с тем очевидно, что изрядное количество интересных современных русских поэтов, авторов-исполнителей никогда не бывали в рок-кабаре и даже не подозревали о его существовании, что, разумеется, не мешает им быть интересными и значимыми для русской культуры. Иначе и быть не может, ведь основной источник творчества – Жизнь, она течет повсеместно и беспрерывно мощным всеобъемлющим потоком. Человек может почувствовать этот ток жизни, находясь где угодно, для этого совсем не обязательно приходить куда бы то ни было. Что касается привычки Алексея Дидурова присваивать звания «гений», «великий поэт» или «великий бард»  и т.д., то ведь ничего особенного в этом не было. В любой творческой среде это было, есть и всегда будет: «Старик – ты гений!». Ничего плохого в этом нет, а объяснение сего явления мне представляется простым: большинство поэтов, литераторов, музыкантов обделены вниманием публики, хотя и заслуживают его не меньше чем те немногочисленные счастливчики, кто регулярно его получают, так что время от времени прием допинга в виде звания «гений» или «великий» просто необходим для поддержки существования.

Позволю себе еще одно небольшое отступление от темы записок в развитие темы гениальности. Гений от Слова в постреволюционной России – дело невозможное. Самые талантливые из талантливых – в лучшем случае самородки. При всем моем уважении к русским советским поэтам, а к некоторым из них – сильной симпатии, разве кого-то – по силе сказанного слова, глубине мысли, точности и силе образов, культуре поэтической речи, а главное (главное!) – великой внутренней свободе, которой дышала бы каждая строчка каждого стиха, — можно поставить рядом с Тютчевым? С Пушкиным, Фетом, Батюшковым, Лермонтовым, Буниным? Или, может быть, с кем-либо из последней звездной плеяды, рожденной и воспитанной в дореволюционной России, – Блок, Хлебников, Есенин, Маяковский, Гумилев, Ахматова, Пастернак, Цветаева? Нет. А причина до жестокости проста: не в той атмосфере росли — не ту речь вокруг себя слышали, не те книги читали, не так и не тому учились.

Гениев отличает величайшая внутренняя свобода созидания в сочетании с величайшей же природной одаренностью. Я не думаю, что природа настолько оскудела, чтобы гении перевелись по ее вине. Одним из главных «антигениевых» свойств атмосферы в русском советском обществе была новейшая идеология, именовавшая себя сначала пролетарской, потом — коммунистической. В чем-то это название «пролетарская»  было оправданным – как пролетарий с городской окраины, идеология была груба, примитивна и абсолютно уверена в том, что ее представления о жизни человеческой  единственно правильные, а кроме того – обязательные к применению поголовно.  Это был ядовитый смог такого мощного проникающего действия, что уберечься от него совсем, даже в самом в укромном уголке бабушкиной библиотеки с дореволюционными раритетными книжками, было невозможно. Таким образом, на самой восприимчивой стадии формирования мировосприятия – в детстве — растущая душа получала мощные ограничители роста, преодолеть которые, видимо, невозможно.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров. Еврейский культурный центр

Культурная провокация как метод познания

Алексей Дидуров был невероятно сложной, противоречивой натурой. Мотивы его поступков, слов для меня порой были непонятны. Например, я нисколько не сомневаюсь в искренности трепетного отношения Алексея Алексеевича к большинству ценимых им людей, но допускаю, что выдача званий «гениальный бард» или что-то в этом духе иногда (важно – именно «иногда») содержала осознанный элемент художественной, или, может точнее — культурной провокации. Как человек поведет себя, какая у него будет первая реакция? Вторая? Как быстро он привыкнет ощущать себя гением и привыкнет ли вообще? Я допускаю исследовательский, по характеру несколько провокативный интерес Алексея Алексеевича к эмоциональной реакции «подопытного гения». Какие у меня для этого есть основания? Во-первых, сам Алексей Алексеевич, помнится, однажды с некоторой гордостью привел слова какой-то знаменитости (опасаюсь ошибиться, поэтому не привожу на память имя), которая выразилась в том смысле, что, мол, Дидуров – мастер художественной или культурной провокации. Во-вторых, я однажды самолично стал свидетелем и отчасти – жертвой великолепной, просто классической культурной провокации. Сейчас расскажу.

В одно из воскресений я вел творческий портрет одной талантливой московской поэтессы. Да, был такой период в истории рок-кабаре (довольно непродолжительный – около года или даже меньше), когда Алексей Алексеевич привлекал к ведению концертов некоторых участников рок-кабаре и даже ввел такой принципиально новый формат общения с публикой как «творческий портрет». Надо сказать, поэтесса, о которой идет речь (она же – автор-исполнитель), как правило, быстро становится любимицей публики. Красивый — нежный и сильный — голос, хорошие тексты и высокая исполнительская культура. Добавим к этому, что сам Алексей Алексеевич очень любил, даже обожал ее, что, однако, не помешало ему провернуть следующее «дельце». Творческий портрет близился к завершению. Лица слушателей и слушательниц светились от удовольствия и обожания той, которая тоже была видимо довольна произведенным впечатлением. Доволен «подопечной» и добродушен был и ведущий, т.е. я. И вдруг в задних рядах поднимается один из завсегдатаев рок-кабаре и озвучивает буквально следующее: «Вам не кажется, что Вы ошиблись дверью?» И дальше в категоричной форме объясняет почему – мол, здесь, в рок-кабаре люди поют особые песни — с очень глубоким содержанием, а это все, мол, хотя и красиво по форме, но по содержанию — пустовато, попсовато и т.д … Зал замер по Гоголю, ну просто самый настоящий ревизор вдруг взял и приехал, немая сцена: публика, всем телом повернувшись к выступавшему, изумленно молчала, у выступавшей от огорчения вытянулось лицо и даже блеснули слезы, у ведущего от удивления открылся рот. Особенно возмутил тот факт, что буквально накануне я оказался случайным свидетелем того, как этот самый «ревизор» признавался моей подзащитной в том, как ему нравятся ее песни. Самым же странным показалось мне поведение самого Алексея Алексеевича – его глаза весело, даже как-то по-боевому поблескивали. На публику, на поэтессу и на меня-ведущего он посматривал озорно и остро, отреагировав на выступление словами типа «тоже мнение, имеет право на существование» — мол, защищайтесь (и защищайте).

Дальше – больше. «Общественный обвинитель» вскоре как ошпаренный выскочил из танцкласса Еврейского культурного центра, и больше, кажется, в этот вечер не появлялся. Ему вдогонку неслись вопли еще минуту назад благостно настроенной публики и одни из самых громких воплей были мои, потому что я был ведущим творческого портрета и у меня был микрофон. После этого зал еще долго и возбужденно обсуждал выступление сбежавшего ревизора  и представленное публике песенное творчество талантливой поэтессы, как бы открывая его для себя заново, уже на более высоком эмоциональном уровне, а Алексей Алексеевич, возможно, открыл в этом всеобщем возбуждении и разговоре что-то новое о каждом из нас.

Загадка произошедшего мучила меня недолго – кто-то в случайном кулуарном разговоре объяснил мне, что выступить «ревизора» подбил сам Алексей Алексеевич. Я склонен этой версии верить, хотя утверждать определенно, что это было именно так, не могу. По правде, я тогда некоторое время в душе очень возмущался – как же так можно? что Алексей Алексеевич себе позволяет? Ну и т.д. А сейчас я вспоминаю об этом с улыбкой и грустью.

Творческие портреты

Все-таки период творческих портретов и не одного, а нескольких ведущих в истории рок-кабаре заслуживает отдельного рассказа хотя бы по той причине, что ни до, ни после ничего подобного в жизни рок-кабаре не было. Всегдашний формат был таков: Алексей Дидуров – ведущий, он выдает монологи на самые разные темы, он же представляет публике музыкантов, поэтов, выходящих к микрофону, единолично выстраивает очередность выступлений и предваряет каждое характеристикой выступающего. Иногда эта характеристика бывала краткой, чаще — развернутой.

Так вот, однажды привычное течение жизни рок-кабаре было нарушено. Его основатель, бессменный руководитель решился на эксперимент – чтобы заседания рок-кабаре по очереди вели избранные им поэты и музыканты и кроме того, каждое воскресенье один час отводился бы на творческий портрет кого-то одного из постоянных участников рок-кабаре. Почему Алексей Дидуров задумал это нововведение, я могу только догадываться. Возможно, заметил, что стало меньше приходить публики, поэтов, музыкантов, возможно – что лица в зале стали какими-то тусклыми. Скорее же всего, как мне теперь думается, стало сдавать здоровье. Тогда я, конечно, и подумать на это не мог, ведь Алексей Алексеевич вел исключительно здоровый образ жизни. Не курил, не выпивал, регулярно занимался физкультурой, играл в футбол. Но жизнь непредсказуема и порой любит пошутить скверно.

В любом случае я уверен, что изменение формата заседаний делалось во имя спасения любимого детища всей его жизни – рок-кабаре или по крайней мере придания ему нового животворного импульса. Так или иначе, но однажды Алексей Дидуров торжественно провозгласил уход от «диктатуры» (его выражение) и переход к республиканской форме  правления. Звучало это как-то по-детски, но кто такие поэты, музыканты как не взрослые дети?

Нововведение это стало большой неожиданностью для абсолютного большинства «дидуровцев», поскольку Алексей Дидуров всегда был не просто основателем и ключевой фигурой рок-кабаре, на которой держалось все действо, а – буквально всем, чем рок-кабаре было. В сущности, большинство слушателей приходили именно «на Дидурова», а не на выходящих к микрофону поэтов и музыкантов, сколь ни прискорбно для самолюбия авторов это прозвучит. И дело здесь, конечно же, не в отсутствии талантов, каковых было множество, как я уже неоднократно подчеркивал, а в уникальности Алексея Дидурова, который как личность был на порядок интереснее – фактурнее, темпераментнее, ярче – любого автора, когда-либо выходившего к микрофону рок-кабаре, включая знаменитостей. И сей факт  был настолько для всех очевиден, что, по-моему, многие растерялись и не знали, что делать с таким предложением, как реагировать. Период творческих портретов и появления некоторого количества ведущих, как мне теперь видится,  — это была еще и мужественная попытка Алексея Дидурова уйти от монолога, который был ему привычен и прийти к диалогу. Возможно, эта потребность в диалоге была попыткой самоограничения. «Дидуров талантливый человек, но его слишком много» — так говорили многие – его друзья, почитатели, женщины, и сам Алексей Алексеевич это, похоже, понимал, потому что порой с горечью говорил об этом. Вообще все рок-кабаре 2003-2006 года – горькая публичная исповедь Алексея Дидурова. В своих наивысших, пиковых точках — жесткая до изуверства, бескомпромиссная до палачества, откровенная до бесстыдства, сентиментальная до плача о самом себе. Исповедь уходящего человека, как оказалось впоследствии.

Так или иначе, некоторое время – на протяжении осени 2004-го, кажется, творческие портреты проходили регулярно, каждое воскресенье, но потом как-то все само собой сошло на нет – Алексей Дидуров вернулся в свое великое одиночество, снова став «диктатором», единолично ведущим свое литературное рок-кабаре. Думаю, все восприняли это как должное.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

О взаимоотношениях мужчины и женщины

В случае с Алексеем Дидуровым вообще сложно утверждать что-то с абсолютной определенностью. Например – его парадоксальные с точки зрения математической логики взгляды на взаимоотношения Мужчины и Женщины. Порой Алексей Алексеевич выдавал страстные речи явно феминистического толка, согласно которым женщина, раздвигая ноги, пускает мужчину в свою Вселенную, а мы, неблагодарные животные, не понимаем этого (а возможно даже, что и вовсе не способны понять) и обращаемся с Женщиной как слон с посудой в фарфоровой лавке. Выдавалось это так страстно, так сильно, искусно, что, слушая, можно было почувствовать неподдельный стыд за то, что ты – мужчина. Однако в следующем акте Алексей Алексеевич уже явно становился на сторону мужчин, этих благородных дон Жуанов, тратящих свое здоровье и самую жизнь на женщин. Он очень ярко живописал опасности и болезни, которые подстерегают Мужчину на его тернистом пути к Женщине, при этом сидящий в зале мужчина чувствовал, что имеет полное право опечалиться своей тяжелой участью.

Женская красота и рок-кабаре

Женская красота и рок-кабаре – вещи неразделимые. Свидетельствую — Алексей Дидуров притягивал красивых женщин как сильнейший магнит. Такой концентрации настоящих красавиц в одном месте — утонченных, свежих, юных, зрелых самых разных типов – восточного, южного, европейского, русского и любого другого я не встречал, пожалуй, больше ни на одной тусовке и вообще ни в каком месте – только здесь. Эти прекрасные создания были самые преданные поклонницы Алексея Дидурова, его самые внимательные слушательницы и почитательницы. При этом Алексей Алексеевич много раз от микрофона во всеуслышанье заявлял, что по принципиальным соображениям никогда не заводил романов с почитательницами, равно как и с посетительницами рок-кабаре (сам Алексей Алексеевич порой выражался конкретнее – «ни с одной не переспал»). Иногда мне казалось, что он это произносил, сожалея о своей принципиальности.

Кулуары рок-кабаре

Кулуары рок-кабаре Алексея Дидурова – это было место благодатное. В танцевальной зале с большими зеркалами полным ходом шло Действо. Оттуда, из-за стеклянной двери доносились песни, слышался голос Алексея Алексеевича, реже – спокойный, добродушный, ироничный, чаще – страстный, напряженный, сатиричный… Там, за тонкой стеклянной дверцей подчас бушевали воистину вселенские страсти, а здесь, в вестибюле Еврейского культурного центра как в некой тихой заводи, было тепло, мирно и по-домашнему уютно. На специальном столике в уголке стоял электрический чайник, одноразовые стаканчики стопочкой, так что в любой момент можно было заварить чайку или кофейку. А если у чайного столика вдруг оказывались кто-нибудь из замечательных девушек рок-кабаре, они по доброте душевной всегда были готовы поставить новый чайник, заварить свежего чайку-кофейку, как вновь прибывшему с улицы человеку, так и вышедшему в кулуары после выступления музыканту. На том же столике всегда были аккуратно разложены по тарелочкам разные сладости – печенье, конфетки, рахат-лукум и прочие вкусности. На масленицу девушки пекли блины и приносили сюда, на этот столик. Так что, если кому-нибудь из музыкантской братии случалось оказаться в рок-кабаре в голодном состоянии, что случалось и нередко, там всегда было чем поживиться.

Попивая чаек-кофеек можно было мирно беседовать о разном или негромко бренчать на гитарке, напевая  новую песенку. Этот особенный уют кулуаров рок-кабаре существовал под защитой Алексея Дидурова, и был возможен, как я сейчас понимаю, только благодаря ему.

Курилка рок-кабаре

Как известно, рок-кабаре начиналось примерно в час дня и заканчивалось поздно вечером, в разное время (в зависимости от планов администрации Еврейского культурного центра на танцевальный зал). При этом в районе 4-х часов объявлялся перерыв минут на 20-25. Зал проветривался, народ выбредал в кулуары, кто к чайному столику, кто в курилку. Объявляя перерыв, Алексей Алексеевич порой говорил, что можно попить чайку и добавлял иронически «принять никотинчику».

Курилка рок-кабаре находилась на ступеньках лестницы. Там можно было подымить, поиграть на гитарке, поболтать. Порой мимо проходили дяди и тети — посетители ЕКЦ, уборщицы, а то вдруг пробегали малыши и малышки, пришедшие на свои детские занятия. Временами курить на лестнице почему-то не разрешалось и приходилось выходить на улицу, во внутренний дворик. А потом опять на лестницу. С чем была связана миграция курилки мне неизвестно, но на улице как правило было зябко, ведь рок-кабаре проходило в прохладно-холодные времена (осень-зима-весна).

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

Новички у микрофона

Отношение Алексея Алексеевича к новичкам у микрофона (это называлось «дебют») было разнообразным – от трепетно-возвышенного безусловного признания до нетерпимо-категоричного отрицания, но никогда  это отношение не было равнодушным, безразличным.

Вокруг выходящего к микрофону человека возникало поле повышенного внимания и напряжения, в котором было очень сложно освоиться. Казалось бы — сущая ерунда: выйти к микрофону, спеть две-три песенки, которые исполнялись много раз в самых разнообразных местах, ан нет. Особое силовое поле, порождавшееся по моим ощущениям пристальнейшим (если не сказать — хищным) вниманием Алексея Алексеевича, мешало «просто выйти и спеть» — коленки дрожали-с порой даже у очень опытных музыкантов, особенно же это чувствовали новички, впервые вышедшие к микрофону рок-кабаре. Приведем пример.

В одно из воскресений  я привел в ЕКЦ своего друга, рок-музыканта, чье творчество Алексей Алексеевич после прослушивания оценил высоко. Для полноты картины следует пояснить, что мой друг на момент появления в рок-кабаре уже имел большой стаж, объехал с концертами огромное количество фестивалей, ну и вообще прошел рок-н-рольную школу жизни по полной программе – концерты, гастроли, запись в профессиональных студиях и прочая. И вот этот повидавший виды музыкант садится к микрофону рок-кабаре и… сбивается на первых же тактах исполняемой песенки (которую, я уверен, он спел бы, разбуди его среди ночи) и вообще заметно волнуется на протяжении всего выступления. Такое вот паранормальное явление. Да и я сам, как представляющий нового потенциального участника рок-кабаре, волновался не меньше. Такова была судьба каждого, кто рисковал представить на суд рок-кабаре и Алексея Дидурова интересного человека.

Неизвестный на скамейке у Патриарших прудов

Однажды, кажется, это было в один из воскресных дней апреля 2005 года, после окончания рок-кабаре теплой компанией мы отправились гулять, дошли до Патриарших прудов. Там расположились дружной кучкой и долго пили вино «Душа монаха» (красное, полусладкое), покупая его по мере надобности в маленьком магазинчике, расположенном в соседнем здании, пели песни, болтали. К вечеру решили, что пора расходиться по домам. И вот, двигаясь вместе со всеми, в шумной, продолжающей болтать рок-кабарешной компании вдоль знаменитой аллеи на Патриарших мимо скамеек, на которых в этот замечательный вечер гудел, пил пиво и всячески общался самый разнообразный люд – панки, подростки, офисные служащие, в этом общем царящем на Патриарших прудах гуле я вдруг ясно расслышал чей-то голос – «Ты посмотри, какие они счастливые!». Я невольно оглянулся и перехватил тоскливый взгляд молодого человека, пьющего пиво в компании с другом на одной из скамеек. Он смотрел на нас.

Признаться, в тот момент я не ощущал себя таким уж счастливым. Да – весна, девушки вокруг красивые, молодые, улыбающиеся… Красное вино усилило ток крови по жилам, увеселило душу… И все-таки тот неизвестный молодой человек на скамейке у Патриарших прудов в чем-то был прав.

Навеки пятнадцатилетний

Анна Ахматова сказала однажды Фаине Раневской, что ей «одиннадцать лет и никогда не будет двенадцать». Алексей Дидуров по «ахматовской шкале» — навеки пятнадцатилетний.

Любимые песни Алексея Дидурова

В репертуаре каждого участника рок-кабаре, если это был автор-исполнитель, Дидуров выделял одну-две песенки, самые-самые любимые. Слушая некоторые из них, Алексей Алексеевич радовался как ребенок, смешно прихлопывал в ладоши и даже пританцовывал. Слушать же свои любимые песни он мог, кажется, до бесконечности – они ему никогда не надоедали. Некоторые отмеченные Дидуровым песенки я помню. В репертуаре Николая Харитонова это была культовая песенка «Женщина и Блюз неразделимы», Юля Неволина неизменно радовала Дидурова хулиганской задорной песенкой «Спала», у Алеши Пальцева любимой была страшноватая песенка «Деньги», у Киры Малыгиной – трогательная про зеленого человечка, у Ани Филатовой –  пронзительная «Я серая мышь», у группы «З.О.В.» – про то, как в гости заходить к чужой жене на чай, у Джека (В. Сохорев) – «Человек и радиоточка», в репертуаре автора сиих строк выделялась песенка «Приближение осени» (которую Дидуров называл просто — «песня про кошку»). В репертуаре каждого поэта рок-кабаре было, соответственно, любимое стихотворение Алексея Дидурова, но на стихи у меня память не очень, так что тут я вряд ли смогу что-то вспомнить.

Алексей Дидуров
Слева направо — Владимир Алексеев, Алексей Дидуров, Владимир Вишневский

Антисоветский советский человек

Антисоветизм большой части российской интеллигенции, конечно же, оправдан. Советы периода 1917-1953 гг. — один из самых изуверских и одновременно самых лицемерных режимов в человеческой истории, чье изуверство было тщательно замаскировано идеологически (учением о всеобщем равенстве, братстве и свободе) и физически (масштабными потемкинскими деревнями типа Москвы и Ленинграда).

Алексей Дидуров как один из ярких представителей русской интеллигенции второй половины 20-го века – начала 21-го, разумеется, был настроен антисоветски, я бы даже сказал – яростно антисоветски. А поскольку, помимо всего прочего Алексей Алексеевич был еще и знающим историком, то мог аргументировано доказать (и не раз доказывал в своих пламенных спичах) крайнее изуверство советской власти периода 1917-1953 гг. Когда Алексей Алексеевич «задвигал» речи на эту тему, в зале Еврейского культурного центра происходило нечто впечатляющее – маленький человек у микрофона красочно и мощно живописал потоки человеческой крови, пролитые коммунистами, гибель богатого традициями, состоящего из большого числа сословий русского общества, а главное – гибель русской культуры. Тургеневские девушки рок-кабаре краснели и в испуге вздрагивали, мальчики нервно переглядывались и посмеивались.

Вместе с тем по моим ощущениям при всем своем яростном, как порой казалось – патологическом антисоветизме Алексей Дидуров был глубоко советский человек, я бы даже сказал – по-киношному советский человек. По натуре он был тем самым мальчиком из рассказа Л. Пантелеева, которого поставь в игре на боевой пост, возьми с него честное слово, что не оставит его пока не придет смена – он так и будет стоять на этом посту, хотя бы это была всего лишь чья-то злая шутка. И не потому, что – глуп, а потому что – запредельно, нечеловечески честен, потому что — человек долга в самом что ни на есть советско-киношном толковании чувства партийного долга (умри, но партийный долг исполни). С одной существенной разницей – в кино актеры играли, а Алексей Дидуров так жил.

Мне даже кажется, что эта крайняя ненависть Алексея Дидурова к советской власти была обратной стороной его великой любви к Советской Родине, которая вошла в его кровь и плоть в детстве и юности, прошедших в благодатной советской резервации по имени Москва с ее пионерскими линейками в светлых школах и чистыми уютными троллейбусами на улицах.

Принцип бесплатности рок-кабаре в абсолютно коммерческие времена. Как он умудрялся находить варианты помещений без платы аренды?

Предновогодний срыв (декабрь 2004)

Однажды по каналу «Культура» шла передача, посвященная Олегу Далю. Один  актер (если я не ошибаюсь, Михаил Козаков) рассказал о таком эпизоде из эпохи раннего Современника. Чем-то необычайно рассерженный, эмоционально-взвинченный Олег Даль появляется на собрании актеров театра и произносит что-то немыслимо эмоциональное (что именно рассказчик не мог припомнить). И как сходу меняется картина спокойного до сего мгновения собрания —  кто-то вскакивает с места, кто-то начинает возмущенно кричать, а кто-то из актеров даже падает в обморок, – такой силы был эмоциональный заряд, выпущенный Далем в атмосферу собрания.

Что-то подобное произошло в декабре 2004-года, на предновогоднем заседании рок-кабаре. Я до сих пор не понимаю, что именно. Как-то так получилось, что заседание рок-кабаре, задуманное как праздничное, вылилось в грандиозный, почти театральный по размаху скандал, в один из моментов которого я услышал от Алексея Алексеевича в свой адрес фантастически-язвительное «Купи себе ящик Клинского!» (совершенно не помню по какому поводу).

Могу говорить только об ощущениях. Зрелище, поначалу выглядевшее почти как комическое, быстро переросло в трагедию. Мне стало казаться, что маленький человек у микрофона занял круговую оборону и яростно, из последних сил защищается. Ото всех. В этом, может быть, и было самое страшное. Нет, повод «для драки», конечно, был – неудачный дебют новенькой поэтессы, так себе стихи,  в защиту которых какой-то поклонник симпатичной девушки выступил не самым корректным образом, но чтобы такие последствия…

Это я потом уже понял, что Алексей Дидуров нуждался не просто в защите, в поддержке своей точки зрения со стороны тех, кого он считал единомышленниками, т.е. нас, а в безусловной защите и поддержке, которой не получил.

После этого предновогоднего срыва Алексей Алексеевич два или даже больше месяца не вел рок-кабаре, сильно болел. Предполагаю, что от того колоссальнейшего эмоционального перенапряжения Алексей Дидуров мог умереть еще тогда.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров

Клеветникам Дидурова

Как-то, лазая по Интернету, я наткнулся на огромнейшую статью об Алексее Алекеевиче (это было еще при его жизни), суть которой сводилась к одному – Дидурову место в больнице им. Кащенко. Кто автор – не знаю, не помню, да и неважно. Важно то, что это, конечно же, неправда. И описанный выше случай с предновогодним рок-кабаре ничего не меняет. Да, Алексей Дидуров был страстной, увлекающейся натурой, не всегда склонной к объективности. У микрофона Алексей Дидуров порой мог противоречить самому себе, излагая и отстаивая перед неведомым оппонентом далекие, порой — противоположные точки зрения, причем – с огромным ораторским и артистическим искусством. Но это же был всего лишь Театр Одного Актера.. Порой – драма, порой – трагедия, иногда даже – великолепная клоунада, но никак не клинический случай. По сути все это проистекало от избытка у Алексея Дидурова артистизма, художнического темперамента (который является, как известно, одним из главнейших признаков таланта)  и еще, пожалуй, от сознания собственной невостребованности и интеллектуального одиночества.

Мой опыт личного общения с Алексеем Дидуровым (в фойе рок-кабаре, по телефону) ясно свидетельствует – это был приятный собеседник, с развитым чувством юмора и острым умом. Если читатель не доверяет моему мнению, на что имеет полное право, — пусть посмотрит фильмы, снятые об Алексее Дидурове и показанные по каналу «Культура».

И потом, если уж на то пошло,  кто из нас, пишущих и творящих нормален? Разве так называемый нормальный человек будет слагать слова в строчки, зарифмовывая окончания, просиживая за этим непотребным занятием ночами, болея рифмами и строчками по дороге на работу, в душном метро или в переполненном троллейбусе? Или, может быть, нормальный человек способен написать роман «Война и Мир», создав на листах обыкновенной белой бумаги даже не параллельный реальному Мир, а новую планету в Солнечной системе, пусть и виртуальную? Нормальный человек предпочитает использовать бумагу исключительно для других надобностей. А разве нормальны поэты, музыканты, писатели, пишущие, сочиняющие, болтающиеся по всей стране бесплатно, выходящие на сцену только за возможность быть услышанным? И все это происходит в современной России, в которой вполне реально делать успешную карьеру, зарабатывать большие деньги. Да — просиживая днями в офисах, да — тратя свою жизнь на малое, но получая за это солидную компенсацию в виде беззаботных путешествий, благополучной жизни, уверенности в завтрашнем дне.

Я написал выше, что Алексей Дидуров не был объективен в оценках творчества многих и многих авторов. Так что же в этом удивительного, а тем более — ненормального? Объективность, конечно,  существует, но лишь как абстрактная логическая категория, недостижимая в жизни. Любая точка зрения – не более чем мнение частного лица, лишь в большей или меньшей степени приближающаяся к объективной оценке, даже если подается как абсолютно объективная. А тем более когда речь идет о людях творческих – поэтах, музыкантах, художниках. Кто из нашего брата способен быть объективным по отношению к творениям коллеги? По достоинству оценить стих, песню, картину? Да почти никто, если честно. Натура творческого человека насквозь эгоистична. И так и должно быть. Удивительно не то, что Алексей Дидуров яростно критиковал тех, чье творчество он оценивал низко, а то, что у него вообще находились добрые слова и высокие оценки для поэтов, музыкантов. Мне, например, было очень удивительно, за что Алексей Дидуров хвалил и ценил тех, кто, на мой взгляд, этого, мягко говоря, не заслуживал. А он хвалил и помогал как мог, и порой случалось чудо — спустя некоторое время (довольно долгое, должен признать) я вдруг проникался доверием к творчеству «протеже» Дидурова и понимал, что в чем-то А.А.Д. прав.

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров. Фитиль

Философы и донкихоты

Психолог, чтобы понять поступок человека, даже если это страшное преступление, должен принять свершившееся за данность, более того – допустить, что иначе данный человек в данных обстоятельствах поступить просто не мог. Философ, чтобы понять законы мироустройства, должен сделать первый шаг – абсолютно примириться с Миром как таковым, т.е. что бы в Мире ни случалось – любые катастрофы и катаклизмы, в том числе социальные с самыми ужасающими последствиями – не более чем штрихи к портрету Мироздания. Другое дело – донкихот. Чтобы стать собой, т.е. однажды сесть на Росинанта и отправиться в путь – донкихот по природе своей не может, не имеет права быть философом. Он не пытается понять Реальный Мир – он создает свой, воображаемый и начинает действовать в Реальном Мире согласно принципам Воображаемого.

Поэты по своей природе уникальны. Они умудряются сочетать в одной натуре и психолога, и философа и, конечно, донкихота. Таким без всякого сомнения был и Алексей Дидуров, но его донкихотство по жизни было порой зашкаливающим.

 

 

Последнее место

Последние месяцы рок-кабаре проходило в кафе кинотеатра «Фитиль», что на Фрунзенской набережной. У большинства участников рок-кабаре сложилось негативное отношение к этой точке – дорогая кухня, дискомфортная для рок-кабаре ресторанная атмосфера, но зальчик-то был уютный, с видом на Москва-реку. Дидурову, как мне казалось, приятно было во время исполнения песен-стихов стоять у прозрачной плоскости и наблюдать пешеходов, движение машин по набережной, проплывающие пассажирские суденышки. Отсутствовать. А потом, по завершении выступления очередного героя рок-кабаре, снова возвращаться в зал, на свое место.

К тому же именно здесь, в Фитиле, Андреем Шемякиным был снят последний фильм об Алексее Дидурове и его рок-кабаре – «Рок-уходящая натура».

 

 

 

 

 

 

Алексей Дидуров
Алексей Дидуров. Закрытие сезона Рок-кабаре 1991

 

О днях иных

Однажды вечером далекого 195.. года, возле своего дома в центре одного провинциального города стояли вместе и смотрели на закат отец и сын. Отец был возраста почтенного, годам к восьмидесяти. Сын – молодой парень, лет двадцати-трех-двадцати четырех. И сказал сын отцу «Смотри, пап, – какая красотища, этот закат!». А отец ему возразил  – «О чем ты говоришь, сын мой? Настоящую красоту ты и не видишь – она бывает ранним утром, на рассвете».

Увы, я ничего не могу рассказать о рассвете рок-кабаре Алексея Дидурова, его полудне или первых сумерках – обо всем том, чему я свидетелем не был, хотя, при более благоприятном стечении обстоятельств, вполне мог бы быть. Наверное, найдутся те, кто расскажет о днях иных, может быть более счастливых для такого одинокого, до последних дней исполненного юношеских надежд человека, как Алексей Дидуров, каким я его застал и перед которым, наверное, всегда буду чувствовать себя в чем-то виноватым, хотя вроде бы ни в чем и не виноват.

Добавить комментарий