Эдит Пиаф. Мадемуазель Противоречие
(по публикации в журнале "ВесьМир" №5/55/2005), текст - Галина Онуфриенко )Когда во Франции загорается новая звезда эстрадной песни, ее тут же спешат окрестить «второй Эдит Пиаф». Но щедрые авансы так и остаются неоплаченными, поскольку до сих пор ни одной французской певице не удалось повторить успех шарижского воробышка». «Эдит была чудом, - однажды заметил близкий друг Пиаф, знаменитый шансонье Шарль Азнавур. - А чуду невозможно сопротивляться».
Малышка из борделя
"Мне суждено было родиться на последней ступеньке социальной лестницы, - писала в книге воспоминаний "Моя жизнь" Эдит Пиаф. - на ступеньке, которая погружена в грязь." Легенда гласит, что мать, уличная певичка Анита Майар. произвела малышку на свет прямо на тротуаре. В действительности все было куда прозаичнее: Эдит родилась 19 декабря 1915 года в парижской больнице Тенон. Шла Первая мировая война. Отец, бродячий акробат Луи Гассьон, воевал па фронте. Промаявшись с младенцем пару месяцев, мамаша сплавила малютку своим родителям - крепко выпивавшей цирковой наезднице и клоуну. Разделяя популярное среди простого люда мнение, что вино полезно даже грудным детям, бабка с дедом разбавляли красненьким молоко для внучки, в результате чего у Эдит развилась анемия. Когда вернувшийся с войны Гассьон увидел дочурку, у него сердце защемило от боли. К Луи выползло покрытое коростой, завшивевшее, тщедушное существо с огромной головой и тонкими, как спички, руками и ногами. Надо было спасать ребенка. Малышку забрала мать Гассьона Луиза, работавшая кухаркой в доме свиданий, который содержала в Нормандии ее двоюродная сестра. Девочку впервые в жизни отмыли дочиста. И тогда выяснилось, что она ничего не видит: в первые месяцы жизни у нее развилась сложнейшая катаракта. Три года девочка прожила в кромешной тьме. Чтобы как-то развлечь себя. она часто пела песни, которые слышала в заведении. «Много позже. - вспоминала Пиаф, - когда мне хотелось как следует понять, услышать, "увидеть" песню, я закрывала глаза». Девочку решили лечить, хотя, по мнению врачей, шансов на выздоровление у нее почти не было. За дело взялся старый офтальмолог из Лизье. Бабушка Луиза и ее сестра дали обет Святой Терезе, которой поклонялась вся округа: если малышка прозреет ко дню Святого Людовика, 25-му августа (день рождения отца Эдит), они пожертвуют церкви десять тысяч франков. Обитательницы борделя сходили на богомолье и стали молиться за свою любимицу. В назначенный срок чудо свершилось. То ли Святая Тереза вернула девочке зрение, то ли старый доктор, закончивший к тому времени курс лечения.«А у нас, у девчонок, ни кола, ни двора...»
В семь лет малышка Гассьон пошла в школу. У бабушки в борделе она была одета, обута, сыта и обласкана. Но долго так продолжаться не могло. Невинной душе, к тому же прозревшей и подросшей, не место в доме разврата, считали прихожане во главе с местным кюре. Отец вынужден был забрать дочку к себе... на улиц)'. О школе пришлось забыть раз и навсегда. До четырнадцати лет Луи таскал дочку за собой по городам и весям Франции. Акробатки из Эдит не вышло, зато голоса, звучавшего как у «раненой твари Божьей", ей было не занимать. Ее проникновенные песенки могли разжалобить кого угодно, на порядок увеличивая их с отцом выручку. Устав от нескончаемой вереницы новых мачех, пятнадцатилетняя Эдит ушла от отца и начала самостоятельную жизнь. Сначала она попробовала стать добропорядочной парижанкой. Но в молочной лавке, куда девочку взяли продавщицей, петь во время работы не разрешалось. Когда же Гассьон нарушила этот запрет, ее мигом выставили на улиц). «Значит -судьба», - рассудила Эдит. Улица была ее стихией. Не хватало только компаньонки. Симона Берто, прозванная Момоной, с радостью согласилась стать названой сестрой Эдит и вместе с ней выступать на парижских улицах. Девчонки сняли номер в дешевом отеле и стали петь под аккомпанемент банджо на улицах Парижа. Когда набирали достаточно денег, шли в ресторан и все проедали. Затем снова пели и шли в кино. "Не унывай, Момона. - подбадривала подругу Эдит. - Мы станем богатыми. Я заведу белую машину и шофера-негра." Свой первый роман малышка Гассьон пережила в пятнадцать лет. Вторым возлюбленным оказался уличный актер. Затем были солдаты Иностранного легиона, колониальных войск и моряки. Сильное мужское тело в постели помогало ей избавиться от кошмара ночного одиночества. «Эдит было совершенно необходимо всю ночь касаться головы, плеча, руки своего очередного возлюбленного, чтобы как-то спастись от неизбывного ощущения надвигающейся катастрофы, заложенного у нее в генах», - пишет биограф певицы Сильвен Райнер. В семнадцать лет Эдит показалось, что она встретила «любовь до гроба». Луи Дюпон был разносчиком продуктов в магазине. Он не считал пение профессией, поэтому обрадовался, когда ожидавшая ребенка Эдит вынуждена была оставить улицу и устроиться в мастерскую, где изготавливали траурные венки. «Венки - хорошая работа, - нахваливал он, -с покойниками перебоев не бывает». Эдит возненавидела мастерскую, а заодно и самого Луи. Марсель появилась на свет в той же больнице, что и ее мама, и Гассьон тут же рассталась с Луи. Уличные концерты возобновились. Через два с половиной года девочка умерла от менингита.«Малютка Пиаф»
Однажды необыкновенный, исполненный душевного жара и трепета,
боли и нежности голос, доносившийся с улицы Труайон, привлек
внимание элегантно одетого господина. Звали его Луи Лепле,
он был владельцем модного кабаре «Жернис». «Ах ты, воробышек!»-
воскликнул он, увидев похожую на мальчика-подростка певицу.
Лепле пригласил ее к себе на прослушивание. Испытание прошло
удачно. Владелец «Жернис» придумал своей протеже псевдоним
«Малютка Пиаф» («пиаф» - «воробей» на парижском арго).
«Папа Лепле» отнесся к уличной девчонке как к приемной дочке.
Женская любовь его не интересовала: он предпочитал мужчин.
В желании сделать из Пиаф звезду Луи руководствовался прежде
всего интересами искусства. Он сделал ставку на ее бесспорный
талант, на замечательный голос, созданный самой природой.
И победил.
В «Жернис» собрался весь цвет Парижа. Выступление Пиаф произвело
на присутствовавших эффект сродни удару в солнечное сплетение.
Едва запев
«A y нас, у девчонок, ни кола ни двора...»,
невзрачная малышка в черном платье с одним рукавом (другой не успела довязать)
уже держала зал, заставив искушенную публику слушать, затаив дыхание.
Семь счастливых месяцев пела Эдит у Лепле. За это время его приятель,
Жак Буржа, научил Пиаф писать, разбудил в ней интерес к чтению и учебе,
которой она никогда прежде не интересовалась. Жизнь Эдит становилась
все более интересной. Но внезапно полоса везения оборвалась:
6 апреля 1936 года Луи Лепле убили. Пока Эдит пребывала в шоке,
полиция, привычно искавшая крайнего, попыталась обвинить ее в причастности
к преступлению. Как и следовало ожидать, дутое дело на «пособницу убийцы»
вскоре закрыли за отсутствием улик.
Пигмалион для уличной Галатеи
Эдит снова оказалась на улице в полной нищете. Затравленная прессой, она опускалась все ниже и ниже. Случайная публика устраивала девушке из «дела Лепле» ледяной прием. Пиаф напивалась, пускалась в мимолетные любовные авантюры, но это не спасало ее от тоски по фортуне, которая вдруг отвернулась от нее. Пиаф искала импресарио, который мог бы заботиться о ней так, как это делал Лепле. Но ее хрипловатый голос и неяркая внешность никого не вдохновляли. Счастливым исключением стал Раймон Ассо. Ему удалось сделать чудо - остановить падение Пиаф и завершить ее формирование как человека и как певицы. Ассо был поэтом и работал секретарем у Мари Дюба, эстрадного кумира Эдит. Замкнутый, сухопарый, с длинным носом и длинными волосами, он не блистал красотой, зато был человеком одаренным, неординарным и к тому же влюбленным в Пиаф. Оказавшись в тупике, Эдит обратилась к Ассо с мольбой о помощи, и тот немедленно откликнулся. Раймон писал для Эдит хорошие песни, подыскивал контракты, заботился о ней. В один прекрасный день Пиаф, наконец, разглядела его и влюбилась. Ассо любил Пиаф как свою жену, свое творение и своего ребенка.. Он помог ей одержать очень важную победу в ABC, самом знаменитом мюзик-холле Парижа. Присутствовавший в зале Жан Кокто написал на следующий день в «Фигаро»: «Мадам Пиаф гениальна! Неподражаема! Никогда еще у нас не было такой Эдит Пиаф, И никогда не будет!». Казалось, ошеломляющий успех, открывший молодой певице путь к славе, навсегда соединит судьбы Ассо и Пиаф. Но чрезмерная привязанность Раймона уже начала тяготить Эдит. Он считал, что стал единственным, а оказался очередным. На всю оставшуюся жизнь Раймон превратился в тоскующую тень Пиаф.Мужчины как допинг
Насчет отношений с мужчинами у Эдит была своя теория, которой она
неукоснительно следовала. Пиаф не раз втолковывала ее Момоне:
«Женщина, которая позволяет, чтобы ее бросили, - круглая дура.
Мужиков - пруд пруди, посмотри, сколько их по улицам ходит.
Надо только находить замену не после, а до. Если после, то тебя бросили,
если до - ты! Большая разница». Прикуривая одну сигарету от другой,
она и в любви поступала так же - вступала в новую связь, не дожидаясь,
пока закончится предыдущая. Вскоре место рядом с Пиаф занял журналист
и поэт-песенник Анри Конте, сочинявший для нее глубокие, проникновенные песни.
Конте стал любовником Пиаф, но постоянно жить при ней отказался.
У Анри была жена, и он не собирался ее бросать. Эдит скандалила,
уговаривала, настаивала, но целиком подчинить его своей воле так и не смогла.
Что, однако, не помешало певице задаривать Конте подарками, которыми она
традиционно баловала своих мужчин. Помимо костюмов, галстуков и рубашек,
они получали стандартный «набор любовника», состоявший из драгоценных
запонок, цепочки, часов, зажигалки, собственноручно связанного певицей
свитера и куртки голубого цвета.
Когда Пиаф любила, она терзалась, кричала, ревновала, тиранила.
От бурных сцен Эдит расцветала. Три года пока длилаь их с Ассо любовная связь,
они жили в мучительной нежности и бешеной страсти.
В конце войны произошла встреча Пиаф с Ивом Монтаном,
которого ей удалось втащить на звездный Олимп. Эдит пришлось изрядно
потрудиться и даже начать самой сочинять песни, чтобы из молодого фата
с детскими ужимками, жутким марсельским акцентом и жалким репертуаром
получился «певец, которого ждали» (именно так писали о новой звезде
французские газеты). Она влюбилась в силу, задор и молодость Ива.
Но замуж за Монтана не пошла. Эдит претили его патриархальные взгляды
(«мужское слово - закон»), тщеславие («своим успехом я обязан только себе,
и никому другому») и лицемерие (с утра до вечера раздавая ей клятвы в любви,
он заводил интрижки на каждом углу). Чтобы излечиться от любви к Монтану,
Пиаф его бросила. Первая. Не забыв, однако, напоследок проторить Иву дорожку
в кинематограф.
Когда Монтан стал настойчиво повторять: "Эдит, давай поженимся.",
Пиаф устроила себе ревизию. С пристрастием оглядев свое изображение
в зеркале, лицо и волосы оценила так: "Не хуже чем у других".
Перейдя к фигуре констатировала:
"Да, не Венера. Грудь висит, а ягодиц кот наплакал.
Но для мужика это еще подарок.
Певице понравилось зажигать новые звезды. Но остальные протеже
Эдит, прошедшие через ее руки, сердце и, как правило, постель, оказались менее
талантливы и большой карьеры не сделали. За исключением невысокого длинноносого
паренька из семьи армянских эмигрантов, ставшего, как и Пиаф, символом французской песни.
"В ней столько нежности. Но с ней столько сложностей"
«Ты будешь моим хреновым ангелочком», - доверительно сообщила Эдит Азнавуру его новое прозвище. Они только что познакомились и остались друг другом очень довольны. Еще бы, ведь не каждый день вы встречаете человека, с которым можно поговорить о своем уличном детстве. В концертный зал «Вашингтон» Пиаф заглянула по совету друзей, чтобы послушать малоизвестных ребят, поющих дуэтом. После выступления Роша и Азнавура она заинтересовалась последним: в нем, внешне неказистом (маленький, с кривым-носом), несомненно, чувствовалась личность. Певица назначила приятелям встречу у себя дома. Под насмешливыми взглядами окружения Пиаф застенчивый Азнавур чувствовал себя не в своей тарелке. Но когда все узнали, что Шарль пишет песни, атмосфера разрядилась, в нем признали своего. Слово за слово, и Азнавур стал рассказывать, как он пел, попрошайничая, на улицах Ангьена и отплясывал под аккордеон на танцплощадках Парижа. Услышав это, вспоминает Азнавур в своих мемуарах «Прошлое и будущее», Эдит внезапно перешла на уличный язык: «Так что, сбацаем на раз-два-три?» Шарль немедленно отозвался: «А чего бы и нет?» «Как надо или наоборот?» - поинтересовалась она. «Все в кучу!» - решил Азнавур. «Давай, голубчик, ща поглядим!» - азартно выкрикнула Эдит. И они принялись танцевать, соревнуясь друг с другом в выносливости. Закончили боевой ничьей. «Наш человек!» - удовлетворенно заключила Пиаф. Эдит взвалила на Шарля большую часть мужской работы по дому. Он стал мастером на все руки: водил машину, носил чемоданы, писал песни и сопровождал мадам. Пиаф с ним не церемонилась, поскольку видела в Азнавуре "своего парня". Они постоянно подначивали друг друга. Ситуация накалялась. Эдит делала авансы своему "хреновому ангелочку", а тот старался ускользнуть от нее, не желая превращаться в игрушку. «У этой Мадемуазель Противоречие сердце было огромное, как гибралтарский утес, а в характере сочетались черты дворовой девки и Святой Терезы, - объясняет Азнавур суть своих отношений с гениальной певицей. - Если вы входили в ее круг, то уже не могли выйти из него. ...До конца се дней между нами была дружба, граничащая с влюбленностью, было братское взаимопонимание, но никогда не было постели», Эдит настояла на переезде Азнавура в ее дом. К тому времени юный Шарль был уже женатым человеком. Сын армянских эмигрантов Азнавурянов с ранних лет мечтал стать шансонье и готов был выдержать любые испытания ради достижения поставленной цели. Специалисты/к которым он обращался, сходились во мнении о его полной непригодности для эстрады. Врач-ларинголог нашел у него врожденный недуг, из-за которого при перенапряжении связок в его голосе появлялась странная хрипотца. Шарль попробовал выступать бесплатно в предместьях Парижа. Критики услышали в его пении «предсмертные хрипы и звон оков». Однако и это не заставило юношу забыть о мечте. Подвернувшийся шанс пройти «школу Пиаф» упускать было нельзя. Первые гастроли в коллективе Пиаф оказались для Азнавура хождением по мукам. Ему пришлось заниматься всем, от багажа до ведения концерта. По требованию Эдит, без репетиций, наспех переодевшись, Шарль пел перед публикой свои песни и терпел провалы. Азнавур называл это «обучением ремеслу». Он упорно готовил себе будущее па сцене, и Эдит, несмотря на бесконечные ссоры и издевки, во многом ему помогала. Вскоре карьера Азнавура медленно пошла в гору. Он оставался с Пиаф только из чувства преданной дружбы. А та вертела им, как хотела. Шарль очень любил Эдит, но ее образ жизни, в конце концов, утомил его. После восьми лет верного и неустанного присутствия рядом с Пиаф он собрал вещи и ушел. Эдит на него не обиделась, так как знала, что рано или поздно Азнавур вырвется на песенную свободу. Их дружба продолжалась до самой ее кончины 11 октября 1963 года. «В ней столько нежности. Но с ней столько сложностей», - говорили ее мужчины. Многие из них ничего собой не представляли. Пиаф использовала их в качестве допинга, как быстродействующее средство от одиночества, чтобы выстоять под ударами своей безжалостной судьбы (катастрофы, болезни, операции, неоднократная дезинтоксикация, рак). Некоторые были ее хорошими друзьями, Один - знаменитый боксер Марсель Сердан, трагически погибший в авиакатастрофе, - большой любовью. Двое - мужьями. В брак Эдит не верила, тем не менее дважды выходила замуж. Первый раз -за певца Жака Пилса (их союз продлился всего несколько дней). А на последнем, 47-м году жизни, - за Тео Сарапо (настоящее имя - Теофанис Ламбукас), 26-летнего парикмахера и певца греческого происхождения, с которым была по-настоящему счастлива. «Я много раз встречала любовь. -незадолго до смерти подвела итог Эдит Пиаф. - Но любила по-настоящему только Марселя Сердана. И всю свою жизнь ждала только Тео Сарапо». «Сарапо», между прочим, по-гречески означает «я тебя люблю».
переход на главную страницу сайта алексея воронина "русский самолет"